"...Через заносы и сугробы на подходе к деревне солдаты-стрелки перелезли быстро, а вот сорокопятку на конной тяге перетащить не удалось. Она застряла в глубоком снегу. Снег был глубоким, лошадям был по самое брюхо. Лошади дергались, а вперед через сугробы не шли. Командир артвзвода пошел в деревню и стал просить жителей выйти с лопатами на дорогу. Нужно было расчистить метров пятьдесят. Но ни одна деревенская баба, ни один из парней подростков не тронулись с места, ссылаясь на разные причины. Одна была больная, другой был без сапог. Видя молчаливый отказ и нежелание помочь пушкарям я остановил роту посредине деревни и пошел с ординарцем по домам.
Я уговаривал взять деревянные лопаты, выйти за деревню на дорогу и расчистить её. Наши малые саперные для сыпучего снега не годились. Солдаты втыкали иx в снег, кидали кверху комок, а он, подхваченный ветром, рассыпался в виде мелкой крупы и ссыпался обратно. Солдаты прокопаются на дороге до ночи, устанут, а нам ещё нужно идти да идти. И я пошел по избам выгонять баб на дорогу. Одна охала и причитала, что у неё не разгибается спина, другая смотрела в глаза с явным нежеланием и упорством. У каждого были свои неотложные дела. А третья, как только я переступил её порог, завыла в голос и пустила слезу. Немцы забрали у неё последнюю обувку! Я верил им и не думал, что они просто отлынивают. Мол, наши пришли, народ сердобольный и своих не тронут.
Но я видел еще и другое. Некоторые не очень были рады нашему приходу. Они боятся, что немцы снова придут сюда - подумал я. Насилие нельзя применять - мы освободители! Кричать и угрожать тоже не положено. Я обошел всю деревню и направился к последней избе, стоящей несколько на отшибе. На скамье, около дома, сидела старуха. На лице и около рта глубокие складки, на лбу и на щеках мелкие морщинки. Лицо белое, чистое. Глаза впалые, серые и почти бесцветные. Сидела она прямо, даже чуть подав вперёд впалую грудь. Острые коленки были согнуты и торчали под холщевой одежонкой. Руки, жилистые и костлявые, лежали на ногах. Эту позу она, по видимому, приняла давно. Села на лавку и застыла. Лицо спокойное, доброе и осмысленное. Если бы она не шевелила губами, и на лице ее не вздрагивали мелкие морщинки, то можно было бы подумать, что на меня смотрит портрет с полотна. Как притягательно мудра, живописна была её застывшая фигура. Глаза её глядели куда-то глубоко вовнутрь. Шевеля тонкими губами и меняя положение складок у рта, она как бы с кем-то внутренне разговаривала. Я стоял и смотрел на неё и не хотел шевелиться. Вот когда-то также в школе губами мы мысленно повторяли про себя невыученные стихи. Возможно в голов, у неё не звучали стихи, она думала о другом, о чём-то дорогом ей и близком. О чем она думала? Что внутренне волновало её? Бывают же языкастые, похабные бабы и старухи. Их хлебом не корми, им только бы поорать и обложить. А эта, как святая, переполненная жизнью и миром, сидела и не видела окружающей земли. Заговори сейчас с ней, прерви её размышления, и у неё оборвется что-нибудь внутри. Лик её погаснет, губы плотно сомкнуться, в глазах появится испуг.
- Ты чего стоишь лейтенант? - услышал я голос сзади, - думаешь до темна не успеем?
Я обернулся, ничего не ответил. Позади меня стоял младший лейтенант артиллерист. Он посмотрел на меня, махнул рукой и пошел обратно. А я стоял и думал, редко увидишь такое лицо, чаще попадаются тупые и злобные лица. От сказанных артиллеристом слов, старушка очнулась и посмотрела на меня.
- Что же ты бабуся, одна здесь проживаешь? Ни постояльцев, ни родных?
- Да, сынок осталась одна.
- Что это у вас в деревне неприветливый народ? Видят, что дорогу засыпало снегом. Просим помочь. А они ни с места! Пушка у нас застряла. Лошади не идут.
Старуха буркнула что-то невнятное себе под нос, поднялась быстро с лавки, подошла к дверному косяку, взяла палку и сказала:
- Пошли! Иди касатик за мной. Сейчас мы им покажем, как своих надо встречать!
Она подошла к первому дому и громко, чтоб было слышно внутри, закричала:
- Ты им под крышу трассирующую пальни! Они сейчас мигом с лопатами повыскакивают!
У старухи был громкий и зычный голос. Она чуть покашливала и кричала, сдабривая свои слова нужными ругательствами.
- А ты, немецкая шлюха! Свои, русские пришли! А у ней спину заломило! Полицаи недобитые!
Она подошла к другой избе и кричать не стала. Она ударила палкой по оконной раме, да так, что стекла задребезжали.
- Немцы их не просили и не били им в набат! Придёт какой шелудивый и скажет одной из них тихо: - Матка, лес-лес! Шнель-шнешь! Они стервы с лопатами бегом на дорогу бегут.
Старуха шла по улице и грозила в окна палкой. Точь, в точь как наш Березин. Он тоже грозил повозочным и гонял их своей клюшкой, когда те, развалясь в груженых повозках, погоняли своих тощих лошадей.
- Ну-ка сынок! Пальни в небо около этой избы! Орать на этих гнид нет никакой охоты. Это же нечисть. Щас эта Манька, подлая тварь, прости Господи, вылетит, как с цепи сорвется!
Из домов на дорогу, причитая и охая, бежали бабы, девки и парни.
- Матка! Матка! Шнель! - кричала им старуха вдогонку, - ты видишь сынок! Они по немецкому научены шпрехать! Все ведь подлые понимают! Снег для вшивых немцев всю зиму чистили. Бегали даже с охотой. А свои пришли, считают не обязаны!
Когда сугробы были разбросаны дорога расчищена, и лошади протащили, пушку, я сказал обращаясь к старухе:
- Ты, мать, теперь на деревне советская власть! Назначаем тебя председателем! Если что, кто не будет слушаться - вызывай наших солдат! Сейчас будут наказывать строго! По законам военного времени! Все слышали? А тебя, мать, нужно представить к медали за помощь советским войскам.
- Не нужно мне вашей медали! Я для солдат старалась! Петенька мой тоже где-то воюет! Только вот весточки нет! Может сложил уже головушку за нашу русскую землю? – сказала она и заплакала.
- Счастливого пути, родимые! - и она помахала нам своей костлявой pyкoй. И тут же, вскинув брови, потрясла палкой в воздухе в сторону баб. Те стояли поджав губы, думая, оставаться им на месте или идти по домам.
- Чистите лучше, под метлу! - услышал я сзади голос старухи, - ихнее начальство опосля поедет!
Старуха повернулась, погрозила работавшим на дороге кулаком и пошла к своей избе.
Рота вышла за деревню, спустилась под горку. Дорога здесь была гладкая, от снега очищена. Немцы заранее приготовили себе чистый путь. Мимо поплыли поля и перелески, голые бугры и заснеженные низины. Позади остались притихшие, в причудливом наряде кусты и деревья..."

                      Отсюда: http://nik-shumilin.narod.ru/41/09.html, только запятые расставил и опечатки исправил.

Такая, наверное: 

очень приятно и неожиданно меня одарил сегодня тесть на Новый год. подарил часы. "командирские". хранил 20 лет, сказал что берег для первого зятя - нулевые, в коробочке, муха не сидела.

честно говоря не ношу наручные часы уже лет 12, но тут... сразу заехал в мастерскую, купил хороший ремешок... и меня прет как в детстве от хорошей ручки. это вам не то что сейчас купишь в магазине. можно сказать семейная реликвия с историей, вот так.

короче у меня часы теперь покруче чем Филипп Патек у Путина, я щетаю )

миленько, посмеялся. :) вообще обожаю пиксаровские мульты :)

Кошмарики!!!
За последний месяц и еще один месяц после сегодняшнего дня у меня решительно забиты! Это кошмар какой-то! То на работе доп смена, то в институт бегом диплом показывать, то ещё куда-нибудь, типа с тженой в фитнесс-центр, потому что ей одной страшно! и ещё 31 декобря на работу выходить, 29 предзащита, люди, как считается эффективность глушителя газовыхлопа? Двухкамерного, с перегородочкой? И когда прикажете всё успевать? До предзащиты надо посчитать и сравнить с конечноэлементным методом.

Вобщем, всего много, сразу, быстро и качественно!!!

Хочу отпуск!!!